и не понимавшие, в чем дело, варяги кинулись вперед. В тот же миг тяжелая секира Рюрика опустилась. Послышался стон и чье-то тело тяжело рухнуло на землю.
- Рулава положил, смерть ему! - заревела толпа. - Изменник, предатель - своих бьет!
Рюрик ничего не слышал. Он мельком кинул взгляд и увидел около себя ярлов Аскольда и Дира. Лица юношей горели восторгом. Они, очевидно, вполне разделяли взгляды своего вождя.
- Не с женщинами и не с беспомощными стариками воюем мы! - зазвенели их молодые голоса. - Прекратите резню!
И среди варягов произошло смятение.
- Бегите, бегите! - послышались вдруг тревожные окрики. - Рыцари!
Действительно, рыцари успели прийти в себя, построились по правилам тогдашнего военного искусства и двигались на варягов.
Из нападавших те обратились в обороняющихся. Все происшедшее в течение последних минут было забыто. Только что грозившие своему вождю смертью варяги снова сплотились вокруг него, готовясь встретить новую опасность. Закованные в железо защитники городка в грозном молчании подходили все ближе и ближе. Старик-священник, так мужественно выступивший на защиту несчастных, пошатнулся. Он, наверное, упал бы, если бы не поддержали его. На узкой улице разгорелся ожесточенный бой. Из церкви же до слуха сражавшихся доносилось величественное пение, среди которого выделялся старческий слабый голос, особенно выразительно певший: «Те, deum, eaudamus!»
А жестокая битва на улицах несчастного городка все кипела.

10. СМЕРТЬ СТАРОГО НОРМАННА

«Скорей встречайте, асы, сына,
Он умер с улыбкой на лице!»
Стих

Счастье на этот раз изменило варягам. Не помогли им ни храбрость, ни ожесточение, с которыми они защищали свою жизнь. К защитникам городка прибыло подкрепление, и они одолели варягов.
Рюрик бился в первых рядах своих товарищей, чувствуя, однако, что от усталости силы его все убывают. Он уже не так легко взмахивал своей секирой, все более и более наседали на него враги. Наконец, тяжелый удар меча свалил его с ног. Он лишился чувств и рухнул на землю.
Когда Рюрик очнулся, битва уже кончилась. Потерявшие вождя варяги кинулись в беспорядочное бегство. Но франки и не думали их преследовать. Слишком они были утомлены и ограничились только тем, что выпустили вслед беглецам тучу стрел.
В первое мгновение после того, как вернулось к нему сознание, Рюрик не мог дать себе отчета, где он и что с ним. Кругом раздавались стоны раненых. Кто-то наклонился над ним. Рюрик приподнял голову и увидел над собой доброе старческое лицо и горевшие юношеским блеском глаза.
Рюрик узнал его. Это был тот самый старичок-священник, который так поразил его своим вдохновенным видом там, возле храма.
- Лежи спокойно, сын мой, ты ослабел от потери крови! - услышал Рюрик кроткий голос. - Тебе вредны движения.
Рюрик немного понимал язык франков. Кротость, с которой говорил старик, несказанно поразила его.
- Как! Ты, старик, ухаживаешь за мной, за мной - твоим врагом?! - с изумлением воскликнул варяг. - Ты заботишься о моей жизни, когда я приходил убить тебя.
- Господь наш, Иисус Христос, заповедал нам любить врагов, - раздался ответ, - а ты теперь не враг мой, а жалкий беспомощный человек, и страдания твои отзываются страшной болью в моем сердце. Дочь моя, - обратился старик к женщине, помогавшей ему ухаживать за ранеными, - принеси этому несчастному воды, я вижу, он мучается жаждой, уста его запеклись.
- Кто ты, старик? - спросил отрывисто Рюрик.
- Я скромный служитель алтаря.
- Ты жрец?
- Если хочешь - да! Я жрец Бога живого, распятого за грехи наши.
- Я слышал про этого Бога, - пробормотал Рюрик. - Он не похож ни на Одина, ни на Перуна. Это Он помог сегодня вам.
- Для Него все одинаковы. Он помогает всем, кто обращается к Нему с верою.
Посланная священником женщина принесла раненому воды. Рюрик жадно приник к чаше и, не отрываясь, выпил ее до дна.
- Я в плену? - спросил он.
- Увы, да! Но надейся, что плен не будет для тебя тяжелым. Ведь мы все обязаны спасением тебе. Если бы ты не остановил своих товарищей,