за Нево к скандинавам и поступали там в дружины викингов, сохраняя, однако, свое славянское наименование. С течением времени у скандинавов так стали называться вообще пришельцы, и так образовались варяжские дружины на скандинавском Севере. Очень может быть, что к общему названию для отличия одних пришельцев от других, то есть для различия их по национальностям, прибавлялось еще какое-нибудь особое прозвище и так образовались в Скандинавии варяго-россы, иначе говоря, выходцы с Руси - с Ильменя, которые потом были призваны для устроения порядка на Ильмени, так легко укоренившиеся там благодаря своему славянскому происхождению.
Мы отвлеклись несколько от нашего повествования, но, на наш взгляд, подобное толкование спорного слова объясняет многое, и его мы примем в дальнейшем.
Теперь возвратимся к той беседе, которую вел со стариками Володислав.
- Слышал я, отец Витимир, слышал я все это, - отвечал говорившему старцу старейшина. - Что-то затевает Гостомысл.
- Не без этого. Недаром они всех созывают на вече: и из родов приильменских, и весь, и мерю, и кривичей. Что-то надумал он?
- Мудр Гостомысл и любит он родину свою, все свои помыслы направляет на счастье ее.
- Да вот, мудр он и разумен. А только не славянщину он любит.
- Что же?
- Новгород свой. Прирожденный новгородец, он об одном только Нове-городе и думает.
Новгород всегда был бельмом на глазу у всех приильменских славян. Разговор от Гостомысла и намерений мудрого посадника перешел к этой столице северной славянщины.
- Ох, посмотрите, не сносить нам от него, от Нова-города, своей головы, - толковали оживленно старики. - Нельзя ему такой силы давать.
- Чего там! Много нас ведь на Ильмене. Да и не один Новгород срублен мужиками славянскими. Забыли, что ли, кроме Нова-города, Киев, Смоленск, Чернигов есть, а кто из них сильнее?
Долго еще продолжался спор между стариками на эту тему.
3. ПЕРВАЯ ИСКРА
«Русь сильна единодержавною властью».
Историческая фраза
С особенным почтением все в кругу, не исключая и Володислава слушали древнего, высохшего от пережитых лет старика.
Это был Радбор, самый старый человек в роде Володислава. Долго жили тогда люди: никто из родичей не знал, сколько ему лет. Все, даже старики, помнили его седым и сгорбленным.
Несмотря на ветхость и древность, память Радбор сохранил прекрасно. Он живо помнил старину и любил рассказывать про нее. Как только выдавался теплый денек, выползал Радбор на солнышко подставлять свое высохшее тело под ласковые лучи его, грелся и нежился, а вокруг него в это время собирались родичи, знавшие, что у Радбора всегда есть в запасе интересные рассказы про старину седую.
Так и теперь, когда повелась общая беседа, взоры всех обратились на Радбора. Все ждали, что он скажет, и всем интересно было знать, каково будет его мнение об ожидающихся событиях.
Когда в беседу вмешался Радбор, спор шел о могуществе славян.
- Сколько нас по лицу земли рассеялось! - горячился разговаривавший до того с Володиславом старик Витимир. - Разве по одному только Ильменю сидят роды наши? Куда ни пойди от моря Варяжского и до Сурожского, и до Хвалынского морей, везде однородцы наши есть, всюду гомон славянский слышишь, везде одним богам кланяются.
- Так, так! Верно говорят! Много нас, сильны мы, - послышались одобрительные восклицания.
- Что и говорить! Вот наши города хотя бы взять! Чем не велик наш Новгород? Во всех странах, за всеми морями известен.
- Именно, везде известен! Мало, что ли, «гостей» с разных стран сюда собирается!
- А Киев-то!
- И Киев тоже! Родной он Новгороду.
- Да один ли Киев да Новгород в славянщине? А Изборск у кривичей, а Смоленск. Сильнее-то народа славянского нет нигде!
- Сильны мы, очень сильны! Что и говорить! - раздался слабый, дрожащий голос. - А всякий нас и обидит, и под пяту, коли захочет, положить может.
Это говорил Радбор.
Все в кругу с любопытством обратились в его сторону.
- Что же, отец? - послышались спешные вопросы. - Скажи нам, почему это так?
- Да, отец, объясни нам, научи нас!
