вытянулся.
- Все кончено, - прошептал Мал и опустился, уже бездыханный, на труп последнего поборника ильменской вольности.
Рюрик, между тем, пришел в себя. Рана Эфанды оказалась не опасною. Молодая княгиня пришла в себя и открыла глаза.
Быстро соорудили носилки, на которые положили раненую.
Перед уходом Рюрик подошел к трупу своего врага и долго-долго глядел на него.
- Оба умерли и пусть гниют здесь, - сказал Олав, - пусть их тела станут добычей воронов.
- Нет, Вадим был храбр, - ответил Рюрик.
Со смертью Вадима мятеж потерял свою прежнюю силу. Подавить восстание не представляло никакого труда.
Полное, ничем не нарушаемое спокойствие воцарилось на берегах великого славянского озера.
Рюрик до конца своей жизни не мог понять, о каком владычестве над полумиром говорила его ворожея.
Если бы он мог встать теперь из-под своего кургана и оглядеться вокруг, то убедился бы, что ворожея была права. Страна, первым единодержавным правителем которой он был, действительно, занимает полмира, и солнце никогда не заходит в ее пределах.