попятился. Воины за его спиной расступились, давая пленнику дорогу, и, оказавшись вне пределов досягаемости меча, бросился бежать к лагерю. Бежал он недолго и остановился, лишь только когда убедился, что часовые его не преследуют. Все правильно, так он и думал: подходы к лагерю охраняются. Но везде ли так тщательно?
На другой тропе ему в придачу к угрозе дали разок по шее, а на третьей - хорошего пинка, чтобы быстрее возвращался. Четвертую тропу он искать не стал: ночь кончилась.
На дневном привале воины как всегда сгрудились вокруг нескольких крошечных костерков. Они жарили на огне ломтики хлеба, сала, сыра, по очереди отхлебывали из объемистой фляги, принесенной новоприбывшими. Валерию места у огня, как обычно, не было, и он сидел в стороне, сосредоточенно жуя свою долю еды.
- Скучно? Пошли к огоньку.
Не веря услышанному, юноша поднял голову. Обращался к нему пожилой воин: невысокий, сутулый, но по-своему крепкий, как Гальба определил по выговору, грек.
- Вставай, милок, вставай. Молодая госпожа беседует со старшей госпожой и не скоро позовет тебя.
Не испытывая от приглашения ни радости, ни любопытства, Валерий все-таки поднялся, подчиняясь, и неспешно последовал за воином.
- Потеснись-ка, Воцес, - обратился грек к одному из сидевших у костра, на что тот возразил недовольно:
- Зачем нам здесь римлянин?
- Пусть побудет. Он не помешает.
- Минувшей ночью он удрать хотел, - буркнул Воцес, чуть сдвигаясь в сторону.
- Садись, милок, - пожилой чуть не силой усадил Валерия на землю. - Тем более незачем его сперва гнать, а потом за ним же следить. Где твои кости, Воцес? Сыграем?
Воцес порылся в кошеле, достал несколько кубиков, бросил их наземь раз, другой, третий, отобрал две, а остальные спрятал обратно.
- Порченые, что ли? - спросил грек. - Дай взгляну.
- Смотри, - Воцес достал и передал ему четыре кубика. - Два - на семь и два - на девять. Что она с ними делает?
Грек бросил кости на землю, полюбовался результатом:
- Она - ведьма. Помнишь, что было с конем Авеса, когда он вздумал насильно прокатить ее?
- Он не знал, кто перед ним, иначе никогда не повел бы себя столь вольно. Мало ли смазливых девчонок вокруг? Он-то не привык пропускать их мимо. Схватил привычно поперек и бросил перед собой на коня!
- Бросил-то бросил, да конь вдруг взбесился. Просто чудо, что они удержались у него на спине и не расшиблись. Его еще старшая госпожа остановила.
- Помню. Она прикрикнула на дочь и велела той прекратить дурачиться. Конь тут же встал как вкопанный, а госпожа потом извинялась за дочь. Именно с того дня Авес и прилип к Лиине… Слушай, Стафанион, ты мне зубы не заговаривай. Будешь ты играть или нет?
- Буду, - пожилой достал несколько медных монет, быстро проиграл их, сказал со вздохом. - Не везет.
- А ты в долг. Я поверю.
- В долг не играю.
Воцес обиделся:
- И ради этого я должен был кости доставать и твою болтовню слушать? Чего ты жадничаешь, Стафанион: «Я в долг не играю…». У тебя же вся одежда золотом подшита, а ты вытащил, как великое богатство, пару медяков…
Валерий задумчиво подобрал два кубика из тех, что Воцес назвал порчеными, бросил ему выпало шесть и один, потом - пять и два. Не понимая причины столь странного совпадения, юноша вертел кубики в руках, пытаясь понять и объяснить необъяснимое.
Воцес, раздосадованный тем, что настоящая игра не состоялась, оставил Стафаниона и прицепился к нему:
- Сыграем, римлянин?
- Ему не на что играть. У него даже голова - не его, - съязвил сосед Воцеса.
- Пусть ухо ставит, - не без резона возразил ему другой воин.
- Или кое-что пониже…
- Авес не пожалеет денег, выкупит…
Валерий некоторое время бесстрастно созерцал кривлявшихся варваров, снял плащ и, показывая Воцесу, спросил:
- Сколько ставишь против?
- Четыре сестерции, - называя чуть не десятую часть стоимости вещи, Воцес откровенно издевался над пленником. - Не боишься проиграть? Лиина тебя тогда за ноги повесит.
- Не твоя забота. Играю на все.
Валерий выиграл: четыре против трех.
- Повезло, - снисходительно