не слушал Брааза и к Лиису не приглядывался, будучи весь во власти некой, вдруг возникшей мысли, сколь шальной, столь и крамольной. Когда путь отряда пересекся с крутой тропой, которая вела к верхнему лагерю, он заговорил:
- Лиис, дай мне несколько человек и я сам разберусь с пленными.
- Ты что? Хочешь их… того? - Брааз чиркнул себя ребром ладони по горлу. - Так я и говорю: зачем ты их сюда вообще волок?
- Не всех. Несколько пленных нам весьма пригодятся в верхнем лагере.
- Так бы и сказал сразу. Сколько тебе оставить?
- Десять или пятнадцать… Я сам их отберу.
- Факелы сюда! - приказал Лиис.
Авес шел вдоль выстроенных в шеренгу римлян. Следовавший за ним воин нес факел. В быстро надвигавшейся темноте лица пленников казались белыми гипсовыми масками.
Двое воинов отводили в сторону тех, на кого указывал их начальник, а еще пятеро резали не удостоенных внимания. Теплая кровь, пенясь, стекала на еще не остывшие камни, теплые тела тут же сталкивались с невысокого каменистого откоса.
Когда резня была закончена, Авес пересчитал оставшихся - их оказалось четырнадцать.
Второй отбор он провел под водопадом. Здесь факелы не понадобились. Их заменила луна.
Пленникам было приказано раздеться, искупаться самим, выстирать одежду.
Потом Авес с пятью воинами тщательно осмотрел каждого из них, ощупывая мышцы, проверяя зубы, выискивая не замеченные ранее изъяны. Под конец после некоторого размышления он забраковал еще шестерых. Обоснованием последнего убийства стала фраза: «Женщины нам не нужны».
И тут один из пленников не выдержал, бросился на Авеса, понося его последними словами. Двое ближайших к нему римлян схватили беднягу, стараясь удержать, заткнули рот. Спасло его то, что ни Авес, ни воины, его сопровождающие, не понимали даже латинской брани. Не утруждая себя раздумьем, Авес потребовал перевода:
- Что он так складно говорит?
Римлянин, к которому он обратился, тот самый, что первым бросил меч, поперхнулся. Ответил сквозь сжатые, чтобы не стучали, зубы:
- Он… стихи читает, - ничего умнее юноша просто не успел придумать, но Авеса его ответ озадачил:
- Стихи?
- Да… Он поэт…
- Поэт?
- Да.
- Помешанный что ли? - спросил один из воинов.
- Да… то есть… нет…
- Да или нет?
- Поэты… они такие… не как все…
- Прикончить его надо, - буркнул все тот же воин.
- Нет! - Авес окинул взглядом одинаково удивленных воинов и пленников, заорал на римлян: - Чего топчетесь на месте, волчье отродье?! Шагайте быстрее! До утра, что ли, с вами возиться здесь!
Толкаясь, пленники бросились в указанном направлении. Двое волокли товарища. Он уже не ругался. Только всхлипывал тихонько сквозь зубы. Неожиданно бег прервался, раздались крики, ругань. Авес бросился вперед, расталкивая римлян:
- Кого ворон… Урл?!
- Авес? Кто это с тобой?
- Лидиец, Безухий, Волслав, Лолий, Висоцел и восемь пленников. А с тобой?
- Стафанион, Линий и старикашка, называющий себя Помпонием Гаем Луцием. Госпоже да и нам будет небезынтересно побеседовать с ним завтра. А тебе зачем эти?
Пленник, понимавший речь победителей, осторожно приблизился к ним, вслушиваясь в разговор. Авес заметил его маневр и, отведя Урла от воинов поближе к пленникам, сказал товарищу почти на ухо, но достаточно внятно:
- Я думаю, нашей старухе будет небезынтересно побеседовать и с ними. Один из них - поэт, а она любит развлечься стишками, да и другие не противны ни лицом, ни телом…
Даже в черной тени скалы был заметен жесткий оскал зубов Урла:
- Ты кому-нибудь говорил о том, что придумал?
Авес улыбнулся. Лицо его напоминало счастливую мордочку лисы, запустившей зубки в мышь:
- Конечно, нет. Зачем и кому нужны сплетни?
- А если госпоже не понравится такой подарок?
- Понравится. Римляне хотят жить. Старуха будет довольна ими.
Пленник скрипнул зубами. Авес обернулся на звук. Под его ласковым взглядом юноша сжался и попятился.
Урл не обратил на это внимания. Он обдумывал услышанное:
- Госпожа целомудренна. Она всем отказывает…
С той же милой улыбкой Авес ответил:
- Она благоразумна