Поправив на носу роговые очки, он посмотрел на меня.
– Я ждал тебя, брат из монастыря, называемого Миром, – сказал он, тщетно пытаясь скрыть переполняющий его восторг. – Видно, твой пост затянулся и, побуждаемый голодом, ты возвратился в это бедное место.
– Да, превосходнейший Куен, – ответил я. – Я и впрямь изголодался – по покою и миру.
– Да осенит мир и покой все дни этого твоего воплощения. Но скажи, где другой брат?
– Умер, – ответил я.
– И стало быть, возродился в другом месте или почиет в Дебачане. Мы еще встретимся с ним, несомненно. Пошли со мной, и ты поешь и расскажешь мне обо всем, что случилось.
Я поел – и в тот же вечер рассказал ему все. Куен слушал с почтительным вниманием, но мой рассказ, при всей его странности, не вызвал у него особенного удивления. Он так подробно излагал мне свою удивительную теорию перевоплощений, что в конце концов я стал клевать носом.
– Во всяком случае, – сонно заключил я, – мы все, видимо, обрели святую заслугу, которая зачтется нам в вечных перерождениях. – Я думал, что ему приятно будет слышать привычную фразу.
– Да, брат из монастыря, называемого Миром, – сурово ответил Куен, – конечно, мы все обретаем святую заслугу, но, позволь мне заметить, ты обретаешь ее очень медленно, я уже не говорю об этой женщине… колдунье… или могущественном злом духе, чьи имена, как ты говоришь, Она, Хес и Айша на земле, в авичи – Падшая Звезда.

(Здесь обрывается рукопись мистера Холли; последние ее страницы сгорели, когда он бросил ее в камин своего дома в Камберленде.)