и, пустив в ход все свои колдовские чары, ибо тогда, как и ныне, занималась колдовством, принудила его нарушить обет и бежать вместе с ней – ты это видела. Так вот, ты, Атене, была Аменартас.
И жила еще аравитянка по имени Айша – мудрая прекрасная женщина; в полной опустошенности, изнемогая под бременем слишком большого знания, она посвятила себя служению Вселенской Матери, надеясь наконец обрести вечно ускользающую от нее высшую мудрость. И вот богиня явилась во сне к этой Айше и повелела ей настичь отступников и свершить возмездие; в награду за это богиня обещала даровать ей победу над смертью и красоту, какой не обладала еще ни одна женщина на земле.
Айша последовала за беглецами, даже опередила их. С помощью мудреца Нута, который должен был служить и ей, и той, другой, – этим человеком был ты, Холли, – она нашла тот источник, совершив омовение в котором, можно переживать поколения, верования и империи.
«Я убью этих презренных, – пообещала она. – Убью их немедленно, как мне велено».
Но она не убила их, ибо впала в тот же грех, что и те двое: никогда прежде не любившая – она страстно возжелала жреца Калликрата. Поэтому она отвела их к Источнику Жизни, надеясь, что там они вместе с Калликратом обретут бессмертие, Аменартас же найдет смерть. Но ее надежде не суждено было сбыться: тогда-то богиня и обрушила свой карающий удар. Айша, как ей и было обещано, все же обрела бессмертие, но не прошло и часа, как, обуянная яростной ревностью, ибо ее избранник предпочел божественной красоте смертную женщину, что была с ним рядом, она убила его, а сама, увы, осталась жить долгие тысячелетия.
Так разгневанная богиня покарала бесчестных ослушников: Калликрата она осудила на мгновенную смерть, Айшу – на долгое раскаяние и отчаяние, а царственную Аменартас – на ревность, более мучительную, чем жизнь или смерть: вновь и вновь пытается она вернуть похищенного ею, вопреки священной воле Небес, возлюбленного и каждый раз лишается его.
Прошли долгие века; все это время бессмертная Айша в ожидании, когда возродится ее любимый, оплакивала свою утрату и горько каялась в содеянных ею грехах; и в назначенный судьбой срок тот, к кому так стремилось ее сердце, вернулся. Все, казалось бы, благоприятствовало их счастью, но богиня снова нанесла удар и отобрала у нее награду. На глазах у своего любимого, опозоренная, в полном отчаянии, она превратилась в уродливую старуху и, бессмертная, умерла. Но это была только видимость. На самом же деле, говорю тебе, Калликрат, она не умерла. В пещерах Кора Айша поклялась тебе, что вернется: даже в тот ужаснейший час эта решительная надежда согревала ей душу. Скажи, Лео Винси, или Калликрат, не ее ли дух посетил тебя во сне, не он ли показал тебе путь к этой самой вершине, что стала для тебя путеводным маяком? Не ее ли ты искал все эти долгие годы, не зная, что она сопровождает каждый твой шаг, оберегая тебя от опасностей, в предвкушении твоего возвращения?
Она посмотрела на Лео, как будто ожидая ответа.
– О госпожа! У меня нет никаких подтверждений первой части твоего рассказа, кроме надписи на черепке вазы, – сказал он, – все же остальное чистая правда; это могу удостоверить не только я, но и мой спутник. И все же я хочу задать вопрос, умоляю тебя, ответь мне коротко и сразу же. Ты сказала, что в назначенный судьбой срок я возвратился к Айше? Где же она? Не ты ли Айша? Почему же так изменился твой голос? Почему ты ниже ростом? Именем того божества, которое ты чтишь, – скажи мне, не ты ли Айша?
– Да, я Айша, – торжественно произнесла она, – та самая, которой ты поклялся в вечной верности.
– Она лжет, лжет, – закричала Атене. – Говорю тебе, мой супруг, – ведь она сама объявила, что ты мой супруг, – эта женщина, уверяющая, будто рассталась с тобой молодой и прекрасной, около двадцати веков назад, не кто иная, как старая жрица, вот уже целый век восседающая в этом храме Хес. Пусть она попробует опровергнуть мои слова.
– Орос, – сказала Мать, – расскажи о смерти той самой старой жрицы.
Жрец поклонился